Здоровье человека: социогуманитарные и медико-биологические аспекты

Новые издания кафедры социальной философии и философии истории СПбГУ

Е.А. Трофимова

Музей-институт семьи Рерихов уже несколько лет имеет честь сотрудничать и иметь ряд совместных проектов с кафедрой социальной философии и философии истории Философского факультета СПбГУ. Заведует кафедрой известный в нашей стране и за рубежом философ, организатор многочисленных семинаров и нашумевших в университетских и академических кругах конференций («Социальное бытие – человеческое бытие», «Скромное обаяние позитивизма», «Философия пира», «Космизм и новое мышление на Западе и Востоке», «Кризис и катастрофа», «Социальное воображение», «Звучащая философия», «Философия старости», «Образование и насилие», «Образование и тайна» и т. д.), доктор философских наук, профессор Константин Семенович Пигров.

По мнению Пигрова, подлинная философия зарождается на Границе (в смысле Х. Плеснера) между традицией, с одной стороны, и личной экзистенцией, с другой. Постоянное и напряженное вслушивание в ритм и гул современной жизни, отраженное в многочисленных дневниках ежедневное самонаблюдение, постоянный поиск духовной родины – это и есть усилие быть философом, мыслителем, испытавшим радость Высокого Общения. По мнению Пигрова: «Дело не в том, как может философия стать опорой для современного человека, а в том, как человек, – он ведь активное деятельное начало, – может сам сделать философию своей опорой?». Философия – это духовный риск, это даже скандал – ведь философ никогда не говорит то, что от него ждут… Именно такими, во многом непредсказуемыми и неожиданными, остро социальными и злободневными, и в то же время трепетно человеческими и интимно-духовными, представляются работы самого профессора Пигрова (монография «Научно-техническое творчество: социально-философский анализ» (1979), учебное пособие «Очерки социальной философии» (1998, 2005 – подготовлено к печати), многочисленные статьи, среди которых нам единодушно хотелось бы выделить статью «Оборачивание метода и превращенные формы в процессе исторического творчества» в сборнике «Материалистическое учение К. Маркса и современность» (Л., 1984) и статью-эссе «Шепот демона», помещенную в петербургском журнале «Most. Личность. Общество. Государство» № 55 (май 2003) на с. 18-22).

Кафедра профессора Пигрова по праву считается «звездной»: на ней работают известные в Петербурге писатели-философы. Назовем имя Александра Секацкого («Моги и их могущества», «Шпион и разведчик: инструменты философии», «Книга номада», помещенные в книгу «Три шага в сторону» (СПб: «Амфора», 2000), сборник статей и эссе «Сила взрывной волны» (СПб: Лимбус Пресс, 2005) и др.). Вокруг Пигрова сложился уникальный коллектив ярких преподавателей-исследователей, назовем Н.И. Иванова, Е.К. Краснухину, И.В. Кузина, А.А. Погребняка и др., а также студентов, аспирантов и докторантов. Кафедра отличается не только активной «конференционной» жизнью, но и большим количеством выпускаемых и редактируемых сборников, к сожалению, чаще всего малотиражных.

Представляем ряд сборников научных статей, любезно подаренных библиотеке Музея-института профессором Пигровым.

Время/бремя артефактов (Социальная аналитика непоправимости)
Посв. проф. К.С. Пигрову
/под ред. А.К. Секацкого – СПб, 2004. – 226 с.

Природа вещей – тема, которая с давних пор занимала мысль философов, но под пером Пигрова К.С. эта тема наполняется тревогой и экзистенциальной непоправимостью. В жажде своей неуничтожимости люди пытаются найти опору в бытии вещей – именно таков социальный мир новоевропейской (техногенной цивилизации): «В новоевропейской цивилизации люди исполнены надежды, что именно с помощью искусственно созданных вещей, артефактов в широком смысле слова, они решат свои главные проблемы» (с. 7). Новоевропейская цивилизация – время артефактов. Техногенная цивилизация не справилась с задачей спасения. В статье убедительно показана невозможность дать техногенный проект спасения человечества в целом. Эту роль для каждого человека может частично выполнить обращение к себе, работа с собой через ведение дневника. Дневник как текст к самому себе есть своеобразный логический катарсис, рациональное очищение своих страстей (с. 15), генезис хронотопа субъективности (с. 22). Автор видит глубинную связь философии и дневника: дневник показан как необходимый момент самосознания, как своеобразное «самосознание письмом», как возможность процесса самоидентификации, как ключевой момент для генезиса литературы, как техника «тайной свободы».

Находя точки бифуркации в плавном течении дискурса хорошо всем известной сказки «Кто сказал мяу?», А.К. Секацкий рассмотрел эту сказку как любопытную иллюстрацию к ряду мыслей Витгенштейна. На смешных примерах автор статьи «Достоинство вещи и достоинство субъекта» восходит к пониманию процедур производства и удержания субъективности. Проводя читателя через школы подозрительности и осторожности, автор подводит читателя к необходимости распознавания дистанции самоиронии, к онтогенезу субъекта. Бытие субъекта – это и риск, и подвиг самости, и ужас невостребованности… «Не важно, как к тебе обращаются, «Эй», или «Скажите, пожалуйста», важно, что ты существуешь лишь в качестве возможного источника неизвестно кем сказанного «мяу» (37).

Статья Г.Л. Тульчинского «Вещи и тело как онтофания свободы» привлекает внимание к познавательным и культурообразующим стратегиям, связанным с осязанием, к дисциплинарным преломлениям осязательности. Тактильные предпосылки культурогенеза – парадигмальный сдвиг в область новых культурных стратегий: «…глубокая семиотика и постчеловеческая персонология открывают глубинные механизмы семиозиса телесности как онтофании свободы» (с. 58). Именно тело придает смыслу глубину и предметность. Только личность является носителем свободы.

Важным выводом статьи представляется понимание того, что «космичная» рациональность (восходящая к античному космосу с его идеей гармонической целостности мира) не отменяет «техничную» (идея искусной сделанности вещи), а «включает ее как средство рефлексии, осознания меры, содержания ответственности» (с. 64).

Статья Е.К. Краснухиной под всем привычным названием «Материя исчезла» вовсе не содержит разбор ленинской критики махизма, но разъясняет две основные формы дематериализации вещей: идеологию и коммерческую рекламу.

Поверхность щита в описании Гомера и глубина вещи у Пруста (даже если речь у него идет о пирожном мадлен) – вещь в пространстве художественного текста – предмет статьи М.В. Михайловой.

В.А. Бачинин рассмотрел тему артефактов – симулякров в секулярном и религиозном сознании, Е.А. Смирнова заинтересовали именно те артефакты, которые способны выстраивать иерархические отношения: «…вещественные символы власти есть инобытие властителя» (с. 83). Украшения, регалии, дары, награды, записи на теле, трон или кресло и стол руководителя, средство перемещения – все попало в поле зрения исследователя. А.А. Погребняка интересует исток и исход техногенной цивилизации, ибо техника возможна только в мире, где обнаруживается присутствие ничто (с. 99). Вслед за Г. Зиммелем автор рассматривает темпоральный аспект феномена руины. Е.А. Маковецкий рассмотрел историю детских тайн, А.Ю. Гусева – игрушку, Н.А. Юдин праздничные столы, Е. Таратута – настоящие клады…

Невозможно в короткой рецензии затронуть все статьи. Подводя итог, скажем, что сборник может удивить читателя потаенной многомерностью вещи, ее глубинным смыслом, тайной, темпоральным влиянием на судьбу человека и мира…

Философия желания: Сб. статей
Посв. Е.К. Краснухиной
/Под ред. И.В. Кузина – СПб: Изд-во СПбГУ, 2005. – 167 с.

Продолжая серию постклассических исследований, сборник являет нам социальный мир не в привычном аспекте гносеологии, познания, а «в регистре желания», по меткому замечанию Е.К. Краснухиной, автора статьи «Нарциссизм желания или метафора зеркала в философии». Автор убедительно показывает, как новоевропейская философия самосознания трансформируется в современную философию самолюбования и нарциссизма, даже в герменевтику желания, «т. е. в процесс расшифровки себя в качестве субъекта желания» (с. 7), философия желания строится как философия визуального, видимого в регистре эротически окрашенного воображаемого. Автор прослеживает метаморфозу идей нарциссизма и зеркала от Лакана к Бодрийяру. Психоаналитика желания – это дискурс глубины. Интересна, на наш взгляд, интерпретация идей Бодрийяра в аспекте двух режимов оптического. Бодрийяровский дискурс желания – это дискурс поверхности, а не глубины.

Е.В. Дворецкая основанием для определения истинного желания полагает моральное чувство (с. 24). Сборник статей являет нам множественность дискурсов желания: трансгрессию и чувство (И.В. Кузин), рефлексию как удовольствие и желанность (А.Е. Егоров). А.А. Погребняк преподнес желание как перводвигатель экономики. Проблема конституирования желания затронута в статье Е.Г. Сахно. А.К. Секацкий остановился на «упаковке аффектов», на их замедлителях и консервантах, как «важнейших ферментах социальности» (с. 75). Г.И. Пеев сравнил желание и беспечность.

В статье К.С. Пигрова желание осмысляется через категорию терпения: «Желание являет собой проблему философскую постольку, поскольку оно осмысляется в своей трагичности» (с. 113). Терпение есть культивированное желание. С помощью терпения желание превращается в любовь. Терпение – «увеличение» зоны духовного.

В.А. Бачинин рассмотрел желания и страсти в мистической антропологии Нила Сорского, Л.А. Орнатская – в либеральном дискурсе, М.В. Николаева – в кармическом понимании философии Востока.

В статье Е.А. Трофимовой «Две капли воды с листа осеннего лотоса» показана космическая суть желания на материале древнеиндийской философии (прежде всего, на текстах Ригведы, Упанишад и Дхаммапады). Интерес может представить рассмотренная в статье концепция «лестницы желаний» Е.П. Блаватской и идея преобразования цепи желаний в учении Живой Этики.

В статье А.Е. Зимбули желание рассмотрено как модус нравственного мироотношения: «И нам самим, и нашей ойкумене стало бы только лучше, если бы мы жили не так, как хочется, а как диктуют законы мироздания» (с. 152).

Сборник будет интересен всем, кто озабочен проблемой человека и человековедения в наш быстро изменяющийся век, кто хотел бы противостоять агрессивному маркетингу, рекламе и любым иным формам манипулирования человеческими желаниями.

Назад