Невероятно. Эта хрупкая, красивая голубоглазая женщина родилась ещё до революции. Людмила Степановна Митусова - ближайшая родственница Светлейшего князя Смоленского М.И. Голенищева-Кутузова, состоит в родстве с Рерихами и, если потянуть за ниточку родственных связей, чуть ли не со всеми славными фамилиями России.

Трудно осмыслить глубину той вековой пирамиды жизни, на вершине которой она оказалась. Людмила Степановна является живым воплощением жизни своих предков, их среды, их мыслей, их духовного труда. Она не только помнит их, она живет той самой жизнью, которую начали они. В ее комнате стоит стол. На нем - рамки с фотографиями близких и родных людей - князей, ученых, художников. На стенах висят их рисунки и портреты. Ещё в комнате стоит собственный шкаф Рериха с книгами и рисунками. Рабочий столик Елены Рерих. На столике лежит семейный альбом с фотографиями. Вот бабушка, княгиня Евдокия Путятина, ещё малютка пяти лет, урожденная Голенищева-Кутузова, сидит в кресле в коротком кружевном платьице. Вот отец, Степа Митусов, смотрит из коляски. Вот Мима и Нока, дети будущего деникинского генерала Сергея Маркова играют в песочнице, вот ее братья и сестры, кузены и кузины - дети блестящих фамилий, будущие государственные деятели и люди искусства, будущие изгнанники и мученики…

Как Людмила Митусова жила все эти годы? Как проживала годы гражданской войны, блокады, сталинских репрессий, застоя? Как выносила всю эту грубую толщу жизни тогда, когда уже сильно поредело ее родное окружение? Наверное, спасало врожденное чувство духовного самостояния. Эти люди "голубой крови" умели замкнуться, затаиться со своим знанием, с той культурной ношей, которую должны были сохранить. Людмила Степановна никогда не пользовалась никакими льготами. Минимальное соприкосновение с советским обществом и погруженность во внутреннее долженствование спасли ее. И теперь она с нами.

Бабушка Людмилы Степановны княгиня Евдокия Васильевна, урожденная Голенищева-Кутузова, в первом браке со Степаном Николаевичем Митусовым родила сына Степана. Позже она вышла замуж за князя Павла Арсеньевича Путятина, известного археолога и коллекционера, чье имение в Бологом отмечено пребыванием там императора Александра II, посланников французского и английского правительств, семьи Рерихов, известных учёных и музыкантов. У Евдокии Васильевны было ещё два брата и три сестры, и все они гостили в Бологом со своими отпрысками. Ближе всех ей была сестра Екатерина Васильевна Шапошникова со своей дочерью Еленой, в замужестве - Рерих.

Степан Степанович Митусов, пасынок князя П.А. Путятина тоже воспитывался в Бологом. Любимый кузен Стёпа был неразлучным спутником детства Ляли Шапошниковой (Елены Рерих). В 1907 году он женился на Екатерине Филипповне Потоцкой, происходящей из польского графского рода, разжалованного в своём достоинстве после поражения Польского восстания и сосланного в Олонецкую губернию.
Степан Степанович обладал характерной для того времени культурой, когда музыка, живопись, литература, философия и религия были неразделимы и являлись общей областью интересов интеллигентного человека. Он стал известным музыкантом-педагогом, одним из основателей Петербургской школы камерного пения, написал либретто оперы Игоря Стравинского "Соловей" (1908-1913). Всю жизнь его связывала тесная дружба с семьей Римских-Корсаковых, сыновья композитора Михаил, Андрей и Владимир были его близкими друзьями всю жизнь.
Митусовы имели трех дочерей: Злату, Людмилу и Татьяну. Их семья после революции осталась в России. Как они переживали охватившее страну безумие и пошлость видно по некоторым письмам.
"Ни физического здоровья вследствие ненормального питания, ни должного образования и правильного воспитания я не в состоянии им дать… Учиться чему-нибудь систематично нет возможности. Все силы семьи направлены к тому, чтобы накормить. Нет слов для выражения моей скорби… Танюшка - просто голодный общипанный рябчик, который только и думает о том, как бы ей чего-нибудь вкусного съесть", - писал С.С. Митусов Николаю Константиновичу и Елене Ивановне Рерихам 8 апреля 1922 г.
А вот что писала его жена Елене Ивановне лично: "Как много Вы сделали для нас, дорогая Елена Ивановна, Вашими посылками!.. Мои дети не голодают, не останавливаются у булочных, чтобы понюхать, как оттуда вкусно пахнет! (У Степы с весны не было ни одного обморока)".
Степан Степанович активно работает, собираются творческие вечера, исполняются вокальные номера, читаются стихи.

Людмила Митусова: Отец нас, детей, щадил, не обсуждал с нами происходящее, вообще мало говорил об этом, старался создать нам атмосферу счастливой жизни. Постоянно собирались друзья, беседовали, музицировали, и только постепенно, взрослея, я начала понимать, как ему было нелегко. Но он не уехал принципиально, несмотря на приглашения из-за границы и предложение помощи.
Я воспитывалась в религиозной семье. Но религию революция зачеркивала, все духовное убивала. Я почувствовала это постепенно. Перестала посещать некоторые церкви, потому что туда приходили бригады комсомольцев и срывали службы.

Светлана Железнова: А вы не вступали в комсомол?

Людмила Митусова: Это было скучно и глупо. Я убегала с комсомольских собраний - бросала сумку в окно и свободно проходила мимо дежурного без сумки. Впрочем, у нас и школа особенная была, с богатыми дореволюционными традициями, тогда единая советская трудовая школа № 102 на Греческом проспекте, сейчас это французская школа и в ней даже создан исторический музей.
Сейчас, конечно, трудное время, но тогда было хуже. Теперь я могу говорить свободно, ушел страх подвести кого-нибудь. Меня ведь постоянно вызывали в известные места. Я не знала, что они от меня хотят, и старалась отвечать на все вопросы очень осторожно, а потом приходила домой и рассказывала все отцу. А он мне говорил: "Ты молодец, ты вела себя правильно".
Рерихи поддерживали Митусовых не только материально. Письма, обнаруженные недавно в архивах Музея Николая Рериха в Нью-Йорке и Международного центра Рерихов в Москве свидетельствуют об их глубоком духовном родстве. "О себе могу сказать, что ни мор, ни глад, ни холод, ни трус, ни разорение меня доконать не смогли. Правда, в борьбе со всеми этими чудами я лишился многого… Все же не унываю, прыгаю, работаю… Представляю твоей фантазии кое-что дополнить, например: сколько раз я был в очень затруднительном положении и если и выходил с честью из него, то не без Твоей помощи: многому я у Тебя научился самым незаметным образом, и только теперь ясно вижу я результаты Твоего влияния на меня… Все сложилось мудро", - писал Степан Митусов Николаю Рериху в апреле 1922 г. А вот что писал тогда же Николай Рерих своему секретарю Владимиру Шибаеву: "Посылаем Вам 4 знака для С. Митусова. Учитель указал послать их ему через 20 месяцев от сего дня" .

Людмила Митусова: Папа - двоюродный брат Елены Ивановны Рерих, их матери Голенищевы-Кутузовы. Елена Ивановна, Юрий и Святослав очень ценили свою родословную. Бывало, Юрий говорил: "Я еще одного нашего родственника нашел, поедем, я тебя с ним познакомлю".
Перед войной отец сжег переписку с Рерихами совершенно сознательно. К нам тогда пришла наша соседка снизу, Т.А. Селецкая, дочь царского генерала. У нее был обыск, и все семейные документы взяли, при этом издевались над ними, топтали письма. В один вечер было уничтожено все самое дорогое. И вот она прибежала к папе, рассказала, и папа тут же все сжег. Правда, сжег только письма, но остались открытки и фотографии, присланные вместе с письмами, - картины Н.К. Рериха, снимки тибетских нагорий, монгольских монастырей. Недавно мне переслали копию письма мамы, в котором она благодарит Рерихов, Елену Ивановну и Николая Константиновича, за теплое отношение к нашей семье и за помощь, потом получила мое письмо 1934 года со сведениями, которые папа просил сообщать Рерихам. С Рерихами у нас связь надолго не прерывалась, и вскоре после войны от них вновь была очень большая поддержка.
Я осталась христианкой исключительно благодаря рериховскому наследию. Оно помогло мне смотреть на все гораздо шире. В любой стране религия, если она настоящая, поднимает сознание человека. Все Рерихи были православными и умерли православными. Больше чем Рерих для сохранения православных святынь в истинно православных традициях никто из современных ему художников и учёных не сделал. Сколько он храмов расписал! Его фрески, мозаики и иконы по сей день их украшают. Путь Рерихов начался с православия, но они принимали и другие святыни. Изучали, любили их. Ведь все святыни в основе своей едины. Бог один, но к нему ведут разные пути.
Хотите, я вам про одного священника расскажу? Он окончил физический факультет, по убеждениям был буддистом, прочел священный канон Дхаммападу (кстати, по изданию, осуществленному Юрием Рерихом) и после этого решил посвятить себя духовной работе - служению Богу. Но он понял, что в России русский человек может служить Богу только в православной церкви. Тогда он поступил в Духовную академию, закончил ее и стал православным священником, проповедником Учения Христа. Но первый толчок он получил от Учения Будды. Однажды он крестил у меня ребёнка моих друзей. Зайдя ко мне, он поклонился православным иконам, но и погладил статую Будды, вы бы видели, с каким почтением и любовью! Здесь нет противоречия. И Рерихи поклонялись всем святыням, но оставались православными.

Людмила Митусова вышла замуж за молодого талантливого художника Ростислава Тронина, а ее сестра Злата - за ученика В.В. Стерлигова, самобытного художника Олега Карташова.

Людмила Митусова: Мы со Славой познакомились в Академии художеств. Я очень долго не могла поступить ни в одно учебное заведение из-за дворянского происхождения. Сдавала на "отлично" экзамены, но в последний момент по анкете не подходила. И вот, наконец, смогла попасть на подготовительные классы в Академию художеств, так называемый рабфак. Мы учились на одном курсе. Я тогда о замужестве не думала, мечтала о принцах, остальные ребята были мне только друзья, я не замечала, когда за мной ухаживали, записки тут же рвала…
Слава получил воспитание от матери-дворянки, урождённой Николаенко. А отец - ярый коммунист с 1916 года. Как он говорил: "Понимаете, революцию не делают в белых перчатках". Но они друг друга в семье очень любили. У Славы было блестящее образование, он прекрасно знал историю, музыку. Мой отец говорил: "Я со Славой общаюсь на одном языке, так же как со своими друзьями".
На Славу очень повлияло возвращение в 1936 г. из-за границы ещё одного друга моего отца, мирискусника Ивана Яковлевича Билибина. По его просьбе мы со Славой поселились в одной из комнат большой билибинской квартиры на улице Лизы Чайкиной на Петроградской стороне. Иначе Билибину грозило "рабочее уплотнение", и он обратился к отцу, чтобы мы переехали к нему. Со Славой у него сразу же возникло взаимопонимание, время от времени он предлагал Славе "халтуру" - помогать ему строить орнаменты, технические задания. Слава был счастлив работать с таким большим художником и человеком. Однажды Иван Яковлевич ему сказал: "Вы законченный художник, вам нечему больше учиться". И Ростислав ушел с третьего курса Академии художеств. Его тут же взяли в армию, и я поехала за ним в часть… А потом началась война, и он ушел на фронт.
Я виню себя, что писала на фронт мужу грустные письма. Я делала это, чтобы его поддержать, в том смысле, что у нас еще хуже, держись. Последнее письмо от него было радостным: "Быть или не быть - для меня стоял вопрос. Но вот пришло письмо от тебя, и никаких сомнений - быть, быть и только быть". Я это письмо все время держала под подушкой, рядом с собой, но потом оно затерялось. Он мне писал стихи с фронта. У него есть очень красивые стихи, вот, например:

Я люблю японское искусство,
У меня японский разрез глаз.
Под цветущей вишней свое чувство
Самурай поведал гейше раз.
И блестела нежно Фудзияма
Над цветущей белой вишней край.
Этой гейшей ты была, Татьяна,
Я же был влюбленный самурай…

Молодые, красивые и талантливые Ростислав Тронин и Олег Карташов погибли на Ленинградском фронте. Почти все Митусовы погибли в блокаду. Сначала скончались Степан Степанович, Екатерина Филипповна и Злата, последней умерла Наталья, маленькая дочь Златы. Узнав о трагической судьбе семьи Митусовых, Николай Рерих писал: "Печально письмо Ваше… В каждой строке - печаль… Из семьи Митусовых в 1942-м осталось всего двое. А ведь не исключение такая гибель. Уже не увидеться здесь с нашим милым Степою" . О блокаде Людмила Степановна вспоминает с трудом и не всё говорит. Некоторые вещи трудно вспоминать.

Людмила Митусова: Во время блокады человек тупел от голода. Я думала только о еде. Помню, когда я была уже почти дистрофиком, я выдержала жуткий бой с огромным мужиком, который хотел отнять у меня мешок с едой. Он меня волок по тротуару, а я обнимала его сапог… Мысли приходили только тогда, когда была какая-то тишина, главным образом, во сне, потому что все остальное время билась только одна мысль: как выжить.
Мой муж писал мне в письме с фронта: "Спасай ребенка", это была дочка моей сестры, Наташенька, ей было всего несколько месяцев. А моя школьная подруга приходила с едой в кастрюльке, садилась на кровать к маме и папе и кормила их с ложечки тем, что принесла. Она не хотела, чтобы эта еда досталась всей остальной семье, показывала на папу и говорила: "Вот кого нужно спасать". Я жила как в тумане. Ребенок молчал, не плакал, я смотрела на него и не чувствовала никакой привязанности, но странно, тяжелее всего я перенесла именно смерть этого ребенка. Потом я заболела, лежала в постели и постоянно видела такие сновидения, как будто бы реальные, какие-то чудеса. Столько было… Жутко. Мы с сестрой смотрели друг на друга и удивлялись: "А как это люди умываются?" или: "Как это люди плачут?". У нас уже не было ни слез, ни улыбок, мы отупели совершенно от голода. Мертвые отец и мать довольно долго лежали в пустой комнате, мы побудем с ними, выйдем, обхватим друг друга как дикие и стоим. И все время думаешь: а когда ты так же?

После войны сёстры Митусовы передали большую коллекцию художественных произведений семьи Рерихов в Русский музей, потом они передавали рукописи, картины и мемориальные предметы для создания новых музеев в Изваре и Барнауле. Сегодня Людмила Степановна Митусова является основателем Музея-института семьи Рерихов, пишет с помощью друзей книги, много путешествует. Музею-институту выделили здание на углу Набережной лейтенанта Шмидта и 18 линии Васильевского острова, в бывшем доме академика М.П. Боткина. При жизни академик Николай Рерих часто бывал здесь. Теперь в здании нужно сделать ремонт.

"Рерихи всегда были против дурной мистики, против псевдоэзотеризма. Живое наследие Рерихов как художников, ученых, философов, литераторов, путешественников - это работа, это самоусовершенствование каждый день, а не пустые разговоры. Как говорил Архип Иванович Куинджи, который был учителем и другом Николая Рериха: "А ты пойди и победи". Вот и я ещё не все сделала. Я пока не могу уйти", - говорит Людмила Степановна.

 

 

Антик-респект. СПб., май-июнь 2003. С. 56-59.

---

Примечания:

Все письма и некоторые биографические сведения приводятся по изданию:
Мельников В.Л. Мемориальное собрание С.С. Митусова как основа музейного собрания Музея-института семьи Рерихов в Санкт-Петербурге // Рериховское наследие. Труды международной научно-практической конференции. Т. I. СПб., 2002. С. 60-63.
Рерих Н.К. Листы дневника. Т. III. М., 1996. С. 481.